Большой разговор с Владимиром Королевым

Владимир Королев

Мне казалось выражение «влюбиться в голос» глупостью какой-то. Ну может не глупостью, но уж точно преувеличением. А эта глупость взяла и случилась со мной — я влюбилась в голос ведущего радио «Культура» Владимира Королева. Ну может не влюбилась, но уж точно стала зависима! Машина, кофе, пирожное «Картошка», третье транспортное кольцо и Владимир Королев — моё лучшее начало рабочей недели! И, конечно, когда предоставилась возможность взять у Владимира интервью — я не могла упустить её.

Итак, Владимир Королев, 38 лет, ведущий утреннего эфира (с 8 до 12)  на радио «Культура» (91.6 FM), а также переводчик, идейный разработчик и создатель первого в Москве интернет-радио «Indie» с качественной музыкой малоизвестных исполнителей, независимых от коммерческих проектов.

СМ: Владимир, как Вы стали работать на радио?

ВК:  Я всегда любил музыку и любил слушать радио. В 1997 году, когда мне было 23 года, я услышал объявление о конкурсе ведущих на радио «Рокс». Пришел туда и сказал, что хочу работать. Мой первый программный директор Анатолий Кузичев, сейчас директор вещания радио Вести ФМ, взял меня. И я стал учится на ходу буквально. Моим учителем сразу стал человек, которого я слушал до этого, когда был студентом — Владимир Туз, легенда радиомира. Меня учили обращаться с пультом, с музыкой, а все остальное — это просто желание человека рассказывать о музыке, которую он любит. Наверное, хорошим сравнением будет то ощущение-воспоминание, когда ты юн, и у тебя есть песня, которую ты хочешь включить всем и ставишь колонки на окно…и когда ты ставишь их на окно, и у тебя есть маленький фрагмент песни, и весь двор слушает, какая у Вовы играет музыка, тогда…ну, вы меня понимаете. Вот это заставило прийти на радио. А все остальное это техника. И тогда, на настоящем радио, на радио «Рокс», люди не лазили в Википедию за информацией, они просто всё знали. И вот я понравился своему учителю на радио, и он стал моим ментором. Я просто слушал и копировал немножко, а потом оказалось, что я на своем месте. Так и остался. Потом были другие радиостанции: «Авторадио», где Юра Сапрыкин был моим программным директором, «Открытое радио», радио РДВ (оно же радио Тройка),  и с 2005 года я работаю на «Культуре».

Я свой эфир рассматриваю, как воспитательный инструмент, я не работаю на радио, чтобы развлекать, и мне действительно нравится радио «Культура». Это правда. Я стажировался на радио «Ретро», попал в хорошую компанию, и мой второй учитель на радио — Татьяна Владимировна Вишневская, диктор советского радио, научила меня очень многим полезным вещам: от дыхания до построения фраз. Есть внутренние секреты радио, которые говорят тебе: «ты должен подтягивать аудиторию до своего уровня, но не опускаться до её». На «Культуре» я одного уровня с аудиторией. Я не подтягиваю, я говорю, и меня сразу понимают. Улыбаются, кивают, спорят, слушая. Моя задача — делать так, чтобы человек, который сидит у радиоприемника, говорил: «Да, это моё! Королёв — мой человек!». Я не утверждаю, что меня слушают только хорошие люди, а плохие ни в коем случае.  Но меня слушают люди добрые и воспитанные, я уверен в этом.

СМ: Почему вы хотите создать своё собственное интернет-радио?

ВК: В Москве нет радио, которое мне интересно слушать, поэтому я решил сделать его в Интернете. Но это не будет конкурент радио «Культура», это мой личный проект, с музыкой, в которую я углубился. Меня интересует человек возраста 25-42, который тянется к хорошей музыке. Он приходит домой вечером, включает интернет, и там играет Indie, непрерывно, одна композиция за другой. У меня дома этой Indie 1,8 террабайта, качество 320 кб/с, в то время как у любой московской радиостанции в ротации не более 300 композиций, т.е. 300 крутятся постоянно, и они просто добавляют 15, а 15 убирают, но чаще вообще не трогают и годами крутят одно и то же — эти несчастные 300 композиций.

СМ: Это радио не является коммерческим проектом, почему Вы с такой легкостью отдаете то, на что тратите свое время, силу, знания?

ВК: Я делаю интернет-радио, потому что хочу крутить настоящую музыку, слушать её сам и знакомить с ней меломанов. В мире есть масса толковых ребят, кого ни папа, ни мама не могут привести к большому боссу и сказать: «Всё, сынок (доченька), сейчас тебя запишут и будут крутить по всем радиостанциям и телеканалам, и ты станешь звездой «. Я люблю другую музыку, настоящую…музыку людей таких, какие мы с вами. У которых вдохновение на первом месте, желание заработать деньги на десятом. Её записывают талантливые люди не потому, что должны чем-то заполнить альбом, когда продюсер трясёт перед ними контрактом. Нет, они поют, потому что им хочется петь. Они пишут красивые вещи, и мне фантастически везёт знать эту музыку  и любить. Это Indie! Музыка нового века.

СМ: Вы не слушаете другие радиостанции?

ВК: Нет. Я работаю на радио в Москве с мая 1997 года. Непрерывно. И знаю больше, чем все они вместе взятые. К большому сожалению, 90% людей на радио в Москве уверены, что они профессионалы и знают намного больше. Они заблуждаются. В Москве нет десяти интересных ведущих на радио, которых можно было бы собрать на одной радиостанции, и они сделали бы крутое радио, потому что таких всего, наверное, двое-трое. Для меня равный ведущий вообще единственный — это Константин Михайлов. Толковый парень. Остальные не дотягивают. Они, может быть, и могли бы, но либо пафос гнёт своё, либо шутовство.

Но вообще радио это не работа, это развлечение, за которое платят деньги. Я не горжусь работой на радио, это не мужское дело,  я немножко горжусь тем, что меня слушают. Потому что болтать — это не работать. Знаете, один человек берет лопату и чистит снег. И у него работа – чистить снег. А другой человек приходит и нажимает на кнопку и передает привет тому, кто чистит снег. Тому, конечно, приятно, он работает и слушает хорошую музыку. Но я сижу в тёплой студии и пью чай. А человек чистит.

СМ: Но нельзя сравнивать эти вещи.

ВК: Не знаю. Я сравниваю. Радио это не мужское занятие. Я принципиально так считаю. Вообще радио должно быть хобби. Человек должен работать, а на радио приходить, как в клуб. Как в своё время просто советские образованные ребята трудились днём, а вечером приходили играть в «Что? Где? Когда?».

СМ: Вы хотите заниматься физическим трудом?

ВК: Я уже думал об этом много раз. В кризисные моменты я думал, что брошу к черту радио и буду заниматься работой, которая требует физического труда.

СМ: Например?

ВК: Я бы уехал в Тбилиси и пошел работать грузчиком в хлебный магазин. Тбилиси — мой родной город. Я русский человек, но я родом оттуда и горжусь этим. Я приехал в Москву уже в студенческие годы. В Тбилиси, к сожалению, нормально учиться не получилось — национализм, расцветший пышным цветом при Гамсахурдиа выгонял оттуда русских. Но в Тбилиси я закончил школу, я — последний выпуск Советского Союза. Высшее образование получил уже здесь. Мой отец уехал работать в Москву, получил здесь служебную квартиру, и потом мы приехали сюда с мамой и младшим братом.

Но, возвращаясь к разговору о физическом труде, я хочу сказать, что современный человек должен производить. Есть труд созидательный, а есть труд паразитирующий. Вот я занимаюсь паразитством. Я прихожу туда, где все создано, и просто что-то говорю. Мои друзья спорят со мной. Они говорят: «Нет, ты говоришь вещи, которые побуждают человека к каким-то действиям, заставляют его задуматься и отрезвляют его или, наоборот, дают ему энергию. Заставляют погрустить с тобой». Наверное… Но это можно делать в свободное от работы время.

За свою работу я не держусь. Я часто говорю об этом своим коллегам, у которых наступают такие мрачные времена, когда они думают, что все, свет сошелся на них клином, и начальник избрал кого-то из них своей жертвой, я давным-давно это для себя выяснил, есть такая формулировка: «Если ты боишься потерять работу, работа не боится потерять тебя. И наоборот». Я не боюсь. За последний год меня звали на две другие радиостанции. Я в обоих случаях отказался. Потом жалел немножко об этом, потом  думал: «Нет, клёво, что отказался».

СМ: А если снова позовут, пойдёте?

ВК: Все зависит от того, что мне дадут. Не в материальном плане, а в плане полномочий. Мне 38. В этом возрасте человек уже должен делать своё радио. Я делаю, но только пока интернет. Замыслы большие, а там посмотрим.

СМ: Когда слушаешь Вас по радио, чувствуется, что у Вас хорошее знание английского языка. Как язык появился в Вашей жизни?

ВК: От папы и мамы и от банок с горошком. Мой папа всю жизнь любит «Битлз». Мы с ним ходили на концерт Маккартни, даже на два, папа плакал. Моя мама тоже любит иностранную музыку, и у нас дома всегда были хорошие записи. А в советские времена горошек был, помните, «Глобус», венгерский. Я просто читал латиницу на банках с горошком и каких-то еще иностранных продуктах и слушал иностранные песни у папы на магнитофоне и на  проигрывателе, и оттуда пошла любовь к английскому языку, потом она в школе развилась благодаря учительнице хорошей и потом второй хорошей учительнице. И студенческие годы не научили меня английскому так, именно вот базе, как научила школа. Но потом, разумеется, я стал переводить кино, и это дополнительно дало новые знания, но все равно спасибо школе. Я даже преподавал английский в свои кризисные моменты. В 98-м, например. И потом ещё. А последний раз моей ученицей, представьте, была Алла Довлатова: работали вместе и подружились.

СМ: Говорите, Вы стали переводить кино?

ВК: Да, с августа 2002 года.

СМ: Вы к этому как-то осознанно пришли, или это просто стечение обстоятельств?

ВК: Не знаю, мне кажется советский человек, который вырос в нормальных условиях, на которого не шипели, ни кричали, не заставляли думать о коммерции, а давали ему спокойно развиваться, он всегда тянулся к знаниям, что включало в себя любовь к хорошей музыке и кино. Был развит разносторонне, если слышал или видел ошибки, то всегда старался их исправить. Я, например, терпеть не мог всех этих халтурных переводчиков и стал переводить сам. Восемь лет переводил, потом перегорело. Но музыка и кино в моей жизни неотрывно друг от друга.

 

Владимир Королев

СМ: Москва не родной для Вас город, но Вы прожили на сегодняшний день большую часть своей жизни здесь. Вы связываете свое будущее с Москвой?

ВК: Я в прошлом году встретил человека, ради которого остаюсь в России. Громко звучит, знаю. Я не собирался оставаться и этой осенью был бы уже в Тбилиси. Вот этой, 2012-го года. Все бросил бы…Я так не хочу здесь оставаться.

СМ: Вам совсем не нравится Москва?

ВК: Нет, мне не нравится современная Россия. Правда, нынешняя очень не нравится. 20 лет назад она была другой, и я ведь не такой старый, чтобы брюзжать «раньше было лучше». Я лишь сравниваю.

СМ: Это связано с теми политическими событиями, которые сейчас происходят?

ВК: Нет, это не связано с политическими событиями… Я скучаю по своей родине. Родина! Соседи! Я открываю дверь у себя дома, и человек, который открывает дверь на моей площадке, – улыбается мне. Я выхожу во двор, мне говорят «Здравствуй, Вова, Как дела, Вова?, Как здоровье, Вова? Вова, как мама? Как брат, Вова?» Я еду на машине, мне сигналят знакомые, здороваются со мной, улыбаются, приветствуют. И они не делают мне гадостей на дороге, как делают  гадости в Москве. Они не подрезают, они не останавливаются перед тобой резко, не кладут тебе кирпич на капот, если ты занял их место, понимаете? Слишком много всего… И самое главное, я с закрытыми глазами знаю свой город, ноги сами водят. Я не знаю так Москву, к сожалению.

В Грузии велики традиции. Ни один президент, прививающий английский язык молодому поколению, не изменит этого. В каждой семье есть традиции, и они глубоки и велики. Вот у русских людей главная традиция, и я в этом много раз убеждался – лень. А у грузин главная традиция – преемственность воспитания. Уважение к старшим, к родителям, женщинам. Понятно, исключения бывают везде. Но я хочу жить там, где мне рады, где мои друзья. К сожалению, здесь я так и не приобрел настоящих друзей в большом количестве. Мои одноклассники живут в этом городе, но мы не встречаемся. Потому что знаете как — «я перезвоню», «сегодня не могу, давай послезавтра». А потом ты думаешь: «Ну и ладно, и забыли». И в лучшем случае посылаешь смс-ку: «С Новым годом».

Я привык здесь к негативному и одновременно не привык к этому до конца. Я каждый раз пишу про такие вещи, даже по поводу митингов в поддержку оппозиции или в поддержку кандидатов разных я пишу: «Сначала научитесь ездить, здороваться, помогать, а потом ходите на митинги. Научитесь в метро уважать друг друга, уступать, не толкаться, не материться». Русский мат, нынешний, во всех устах — это вообще отдельная тема. В Тбилиси матом при женщинах и детях не ругаются до сих пор. В Москве — увы… Это тоже одна из причин моей небольшой любви.

СМ: Вы никогда не чувствовали Москву своим городом?

ВК: Ни одной секунды, никогда. Москва — это не город доброты. Я не переношу это на жителей, на каждого отдельного человека, но особенно чувствую это, когда отъезжаю от столицы на 150 км и смотрю на других людей, и они живут по-другому, и они смотрят по-другому и улыбаются по-другому. Здесь, к сожалению, не так. Здесь в воздухе не витает дух доброты. Ну, ничего, кто сказал, что не надо бороться?

СМ: А Вы боретесь?

ВК: Я борюсь словом – в эфире, в блоге. Стараюсь объяснять. Моя мама психолог дошкольного воспитания в детском саду, у нее стаж 25 лет, мне это передалось от нее. Она говорит: «Прежде чем человека ударить, надо ему объяснить всё, потом, может быть, и не придется бить». Так что от папы я перенял «ударить», а от мамы «объяснить», поэтому я объясняю, бить, слава богу, приходится редко. Таких ребят, как я, масса, я вижу, я встречаю таких ребят. Мои слушатели такие. Мне пишут ребята, которые говорят: «Да, Володя, ты пишешь вещи, которые глубоко трогают. Ты такой же, как я». Когда я получаю такое письмо, я думаю, вот не зря я, наверное, стараюсь…

Город не виноват, город делают его жители. Например, в Грузии, когда по своей дурости грузины начали воевать с абхазами и получили большое количество беженцев мегрельской национальности, они столкнулись с тем, что мегрелы не захотели ехать жить в деревню, но все поселились в Тбилиси. Они привезли с собой свою нестоличную культуру, дикость некоторую, непривычную для жителя города, и город стал задыхаться от этого, и многие мои знакомые тбилисцы в энном поколении говорили: «О, это ужас, кошмар, кошмар, кошмар, Вова!». Понимаю и сочувствую этим людям, беженцам, они ни в чём не виноваты…но все равно город начал портиться… Тбилиси потом медленно это исправлял, очень медленно, с 93-го или с 92-го года — и за 15 лет исправил. Он сварил этих людей всех, как в русских народных сказках, в кипятке, и они вылезли молодцами. Приезжие приобрели городскую культуру и сами посмотрели на себя со стороны. Столица осталась столицей. А Москва, к сожалению, наоборот —  Москва «варит» нормальных. Но я держусь. Мне нужно 200 градусов. Шутка.

Мне  не нравится Москва тем, что здесь человек человеку — волк. Вообще, тотально. Есть, наверное, где-нибудь маленькие места, где люди дружат, но я ни разу в таком не был, поэтому они для меня миф. Я писал об этом в блоге, люди по разному реагируют, некоторые пишут: «это вы понаехали в Москву и вы здесь всё портите». Но я опускаю такие вещи, не реагирую.

СМ: Хотели ли Вы остаться здесь навсегда?

ВК: Я работаю в здании, где десять этажей, и в лифтах есть кнопка «быстро закрыть двери». Я единственный в этом здании, кто не пользуется этой кнопкой, мамой клянусь. Я из принципа ею не пользуюсь, даже когда опаздываю. Я один еду и ею не пользуюсь. Потому что это неправильно. Потому что, когда ты нажимаешь, ты закрываешь весь мир и остаёшься один. Не надо его закрывать.

Если бы в Грузии не случились эти события, если бы Горбачев не развалил Советский Союз, я сейчас не разговаривал бы с вами здесь. Я сидел бы за штурвалом самолета и говорил: «Приветствую вас на борту своего авиалайнера». Я должен был стать лётчиком. И мы с моим отцом метили в МАИ. И так бы все и сложилось, не развались Советский Союз. Моими предметами в школе, не удивляйтесь, были физика и математика, и по девятый класс я был отличником. А в десятом классе у меня была переэкзаменовка …по физике и математике, я мог остаться на  второй год. Потому что политика повлияла на моё взросление и на мою жизнь. Поэтому есть люди, которых я никогда не прощу в своей жизни — Горбачев, в частности. Они развалили моё государство. Они не спросили моего мнения, дескать: «Вовочка, вот мы сейчас сделаем так, что твои родители потеряют работу, и твоя семья будет голодать, а тебя выбросят черт знает куда, и ты будешь далеко от дома, один и без друзей, без привычной культуры, а в твоём городе начнут царить нищета и голод, и ты будешь думать, что со своей крохотной стипендии придётся откладывать деньги, чтобы купить и повезти домой, на родину, продукты». Но меня никто не спросил. Поэтому я так и не полюбил новую страну. И не люблю этот город, он не родной для меня. Он ничего не дал мне, к сожалению, или, может быть, к счастью. Я не перенял у него ничего. Я таким был бы и без Москвы.

Но вот, когда в последний раз я был в Тбилиси, в 2008 году, еще до войны, мы с моими соседями-грузинами сидели за столом, и они говорили: «Вова, извини, что мы такими дураками были, что мы русских прогоняли отсюда». Это значит, что-то должно было в душе произойти, что-то настолько глубоко должно было затронуть… Знаете, как умирающий человек просит прощения. Только они не умирают — они возрождаются.

И не ищите никакой политики, я русский человек, но я родом оттуда. Там остались все мои друзья, мои соседи, и я скучаю. Очень сильно скучаю. Но я встретил человека, с которым связываю свою судьбу по-настоящему. И это не громкие слова, правда. Ради неё я остаюсь. И, конечно, не буду работать на радио «Культура» до пенсии.  Сейчас я попробую сделать интернет-радио, а потом посмотрим, что будет…

СМ: Москва сильно изменилась с того момента, как Вы приехали?

ВК: Я как-то не отслеживаю, но когда я сюда приехал, Москва была жутко грязная, она задыхалась от всех рынков, от всех этих киосков, ларьков. Потом все стало чище, цивилизованней, все переехали в офисы. Москва не скучный город, но злой.

СМ: Что Вам нравится в Москве?

ВК: Мне нравится в Москве возможность развлекаться, не повторяясь, каждый вечер. Необязательно клубы. Развлечения — это поездка. Сегодня сюда, завтра туда, послезавтра ещё куда-нибудь, а послепослезавтра еще куда-нибудь, и не повторяться. И так не повторяться месяцами. Это здорово!

Я люблю ходить пешком до моей работы через Красную площадь. Потому что каждый раз, как моя нога ступает на Красную площадь, я чувствую мощь и могущество нашего государства. По-настоящему чувствую. Я стартую от Маяковской, иду пешком по Тверской вниз к Моховой, прохожу Манежную, потом через Красную площадь, через Большой Москворецкий мост, и на Пятницкую улицу, а потом к себе в здание. Вот это мой любимый маршрут.

Недавно мы с моей девушкой полюбили кинотеатр «Октябрь» и прогулки по Арбату. Я люблю набережные в Москве тоже, остановиться там, открыть машину, постоять-подумать… Люблю Никитский бульвар, он уютный для меня. ВДНХ немножко. Это места студенчества, юности. Наверное, Фрунзенскую люблю — Дворец молодежи и Пироговку.

Мне нравится Москва сервисом. Я очень требовательный человек и не даю спуску работникам сферы обслуживания. И мне нравится, что Москва в абсолютном большинстве случаев умеет это делать.  Т.е., ты не испытываешь дискомфорта зайдя в магазин или в кафе, и со своими требованиями городского жителя ты не кажешься здесь сверхнаглым. Этим мне нравится Москва. Сервисом, цивилизацией.

СМ: Владимир, что бы Вы хотели пожелать этой весной нашим читателям?

ВК: Во-первых, чтобы их количество увеличивалось, интересный у Вас сайт, с любовью сделанный. Во-вторых, давайте забудем политику. Не совсем, но отложим на полку. А там, на полке, наверняка стоят маленькие музыкальные колонки от компьютера. Пусть они играют радио «Инди»!..

Владимир Королев

Записала и сфотографировалаЯна Савина.

Комментарии

  1. Здравствуйте. У меня два вопроса, если можно)
    1. Где можно услышать интернет-радио «Indie»? Что-то никаких ссылок не увидел, и поисковик находит слишком широкий спектр всего.
    2. Если я сам местами музыкант, то может ли наша музыка попасть к Вам в эфир?
    Спасибо)

  2. И почему я узнал о радио культура только в этом году?
    Владимир вы молодец, продолжайте в том же духе. Приятно вас слушать.

Предыдущая Следующая
Большой разговор с Владимиром Королевым — COZY MOSCOW