COZY MOSCOW

Блог о сохранившихся уголках старой Москвы, неизвестных музеях, секретных дворах, уютных кафе, тайных маршрутах для прогулок и о москвичах, которые любят свой город.

17 Июнь
Comments

Юлия Сандаевская о Доме на Набережной, спасении туристов и самых красивых девушках

Юлия Сандаевская

Привет, меня зовут Юля и я живу на Берсеневской набережной, в том самом «Доме на Набережной», он же Дом Правительства на берегу Москвы-реки. Нет, мои окна не выходят на Кремль — это ответ на первый вопрос, который мне обычно задают. По утрам я вижу реку, старообрядческую церковь. (хотя недавние новшества — свежая разметка на асфальте и паркующиеся на церковной территории предприниматели с Digital October — указывают на перемены). Если выйти на балкон — откроется вид на Храм Христа спасителя, видно Остоженку и Соймоновский проезд. По пятницам атмосфера особенно душевна — можно не ложиться спать, а посидеть у окна с чаем — ведь под гудящую клубную «Стрелку» поспать все равно не получится. Мой район прекрасен тем, что можно рано встать, съездить в кучу мест — и уже днем освободиться, так как добираться удобно и путь занимает относительно мало времени. Иногда наивно думаю, что если в будни вечером пойти в Музеон прогуляться с ребенком — то там будет пусто и безлюдно. Надеваешь какую-нибудь растянутую футболку и старые кеды — а там огни, музыка, все модные, а ты помятый и с бутербродами из дома.

берсеневская набережная

А еще бывают неловкие ситуации, когда я не могу объяснить дорогу. То есть я помню, что поликлиника — в ту сторону, а музей — в эту, но могу напрочь забыть все эти бесконечные названия переулков, малых и больших улиц и точную геолокацию каких-то достопримечательностей. И да — я могу очень долго, в деталях, артистично, с жестами объяснять дорогу, с упоминанием неожиданных подземных переходов, секретных мест и достопримечательностей, путая при этом право и лево. Кстати, у нас в доме куча подъездов, примерно в таком порядке — 2, 3, 8, 26, 14, а номер 11 в принципе отсутствует.

вид с моста

Я регулярно бываю на Боровицкой площади. От Александровского сада, Красной площади и прочих туристических радостей ее отделяет Большой Каменный мост. И далеко не всем сразу становится понятно, как попасть на далекий берег, с кремлевскими елками, Мавзолеем и ушанками. Бедные москвичи и гости столицы печально разворачиваются и бредут обратно к метро. Однажды я видела маму с ребенком прямо на мосту, среди стремительного потока машин. Зрелище еще то. Но тут — тадааам — появляюсь я! Обычно, как типичный русский человек младше 50, инициативу в общении с незнакомцами я не проявляю. Но тут я уже вычисляю этот грустный взгляд и сама объясняю, что переход-то совсем недалеко. Не надо спускаться, не надо разворачиваться. Каменные ступени находятся буквально в двадцати метрах, нужно лишь пройти немного по самому Большому Каменному мосту. Я даже загорелась идеей какого-нибудь классного знака, на двух языках – с указателем, как перейти дорогу. Писала пару раз обращение в соответствующий департамент и даже Артемию Лебедеву, увлекающемуся подобными навигационными городскими штуками. Но что-то воз и ныне там. Поэтому я по-прежнему регулярно выступаю в роли деда Мазая, переправляя туристов на другой берег.

Александровский сад

С большой деревней Москва у меня никогда не ассоциировалась. Не знаю, кто это придумал – что в Москве все друг друга знают. Мне кажется, наоборот, в этом городе удивительно легко стать кем-то другим, а то и вовсе затеряться. Когда я приехала студенткой в немецкий город на месяц, уже через неделю меня знали в лицо, по-моему, все. В Москве можно годами общаться с человеком, не зная, например, его фамилии или профиля на фейсбуке. Однажды я случайно познакомилась с очень красивой парой, скажем так, свободолюбивых взглядов. Иногда мы выбираемся в бар, смеемся, даже, я бы сказала, флиртуем, а потом снова теряемся на долгое время. Они не знают, что у меня мало времени, что я назначаю им свидания недалеко от дома, чтобы быстрее переодеть тапки и сэкономить время. И вообще мне завтра рано вставать и везти сына в сад. Самое интересное – я вообще никогда не встречаю на улице людей, с которыми жизнь нас развела. Друзья, коллеги, какие-нибудь бывшие молодые люди – как будто их и не существовало. Вот такой загадочный город.

ЦДХ на Крымском Валу

Скорее Москва ассоциируется у меня с уходящим поездом, на который надо успеть, бегом-бегом, запрыгивая в последний вагон. Тут постоянно что-то меняется, исчезает, реконструируется и закрывается. Помню, несколько лет назад были споры вокруг здания ЦДХ на Крымском валу – его планировали то ли сносить, то ли перестраивать. Я, скажу честно, тогда не особо разбиралась в архитектурных стилях и эпохах. Я просто чувствовала, что это здание мне по душе – простое, естественное, легкое, очень мое. И я уже как-то по-другому стала на него смотреть – словно любуясь красотой, которая вот-вот уйдет. Также я воспринимаю здание, уже снесенное, Таганской АТС – я просто чувствую, что это хорошо. Не слепящая глаза красивость – а именно привычная Москва, на которой отдыхает глаз. Все в городе будто временное – популярный бар вот-вот закроется, музей переедет, кинотеатр уйдет на реконструкцию, дорогу уберут, знаки перевесят, троллейбусный маршрут с какого-нибудь первого числа отменят. Я, например, пламенно и горячо подписала петицию в защиту конюшни в Нескучном саду. Она пока на месте. Но на всякий случай я поторопилась записать туда на занятия ребенка. Мало ли.

Лаврушинский переулок

Если перейти реку по Лужкову мосту, довольно быстро можно дойти от нас до Третьяковской галереи в Лаврушинском, которая ассоциируется у меня с Икеей. Потому что если вы хотите там посмотреть Рериха и Малявина, минуя вековую историю царской России – не выйдет. Сначала полный ассортимент текстиля, диванов и сантехники, а только потом рамочки и апельсиновые свечки.  Правда, мне тут рассказали, что можно как-то хитро срезать через ресторан. Может, и в Третьяковке так?

И, в заключении моего рассказа — великий лайфхак. Самые красивые девушки обитают в районе Китай-города и Маросейки. Не спрашивайте, почему. Я не знаю.

Все фото из архива Ю.Сандаевской, кроме последнего.